Солнечный круг. Как все начиналось и чем может кончиться

05.02.2021

Одним из первых правительственных документов, подписанных Владимиром Путиным в январе 2009 года, стало распоряжение 1-р. Благодаря ему развитие ВИЭ было включено в перечень приоритетных задач государственной политики в области энергетической эффективности. Решение развивать новый сегмент электроэнергетики, да и, пожалуй, промышленности было своевременным: в тот период ВИЭ активно развивались в мире, был очевиден тренд на снижение себестоимости электроэнергии от солнечных и ветряных энергоустановок. Пройдя тогда точку невозврата, сегодня мировая энергетика на углеводородных ресурсах по LCOE все больше уступает новой генерации на основе ВИЭ. На эту тему опубликовано много статей, поэтому здесь не буду останавливаться на этом подробно.

Спустя год после публикации правительственного решения в рядах ученых началось заметное оживление, на свет стали вытаскивать невостребованные в советское время разработки технологий изготовления солнечных элементов – от органической до кремниевой фотовольтаики. А сегодня одна из таких разработок – технология HJT – петербургской группы ученых, которую возглавлял лауреат Нобелевской премии Жорес Алфёров, покорила своим КПД и техническим потенциалом мировой олимп солнечной энергетики.

На проработку механизма поддержки ВИЭ генерации ушло почти 5 лет. В этот период крупными промышленными холдингами и институтами развития прорабатывалось несколько инвестиционных проектов на перспективу и в отсутствие какой-либо гарантии со стороны государства. Наиболее масштабными были проекты строительства завода в Иркутской области по производству поликремния, предприятия в Чувашии по выпуску ячеек и модулей и комплексы по сборке солнечных модулей в Ставропольском крае и Рязанской области.

После долгих обсуждений, длившихся несколько лет, было решено развивать ВИЭ, используя тот же набор инструментов поддержки, которыми уже давно пользуется традиционная электроэнергетика – через механизм договора поставки мощности. С того времени законодатели и регулятор не представили больше ни одного нового механизма стимулирования ни для какого вида генерации. В результате при обсуждении вопроса о распределении инвестиционного ресурса между всеми существующими в России видами генерации (причем, в традиционной генерации из-за ошибочности прогнозов доля избыточных мощностей достигла 10%) стала неизбежной стигматизация новой энергетики со стороны углеводородного лобби.

Регулирование возобновляемой энергетики в итоге осталось в руках Минэнерго России. Хотя на примере большинства государств видно, что развитие ВИЭ находится в ведении министерств экономического развития или промышленности, а роль энергетического ведомства ограничена вопросами электротехнического регулирования отрасли и функциями финансовых расчетов между генераторами и потребителями.

Помню, как несколько лет назад на одном из энергетических форумов глава российского дивизиона крупной зарубежной компании ошибочно заметил, что ВИЭ – это про электроэнергетику, а не про промышленность. Хотя события, происходившие в индустрии возобновляемой энергетики, свидетельствовали об обратном. В нарративах политиков и компаний тезисы о новых рабочих местах, инвестициях, в том числе в НИОКР, преобладали и куда реже говорили о достижении доли ВИЭ в энергобалансе как самоцели. В результате стратегической целью ВИЭ стало развитие экономики и ключевых индикаторов внутри нее – особенно экспорта оборудования, а не электроэнергии. Хотя изначально, если вести отсчет с 70-х годов 20-века, когда нефтяной кризис лишь ускорил поиск альтернатив углеводородам, энергетическая безопасность и экономика были определяющими факторами. Сегодня же низкая стоимость электроэнергии от СЭС и ВЭС (2,5 рубля за 1 кВт*ч) – скорее побочный эффект или результат масштабного развития промышленности ВИЭ.

Вот и сегодня вопросы развития ВИЭ, ну и уже водородной энергетики, для России с учетом международной повестки перешли в разряд стратегического планирования. Его элементами являются промышленный сектор ВИЭ, экспортная деятельность (как в части оборудования, так и поставок электроэнергии) и суверенная электроэнергетика. Хоть и через силу, противостояв инвесторам и генерирующим компаниям, МПТ в результате проведения своей инициативы по углублению локализации все-таки сделал приоритетом развития ВИЭ становление отечественной промышленности, обслуживающей новую генерацию. Минэкономразвития, в свою очередь, дополнила требования к индустрии минимальным порогом экспортных поставок оборудования. За Минэнерго осталась роль расставить соответствующие реалиям нового времени приоритеты, распределив инвестиционный ресурс среди всех видов генерации. Хотя глобальная повестка эти приоритеты уже давно расставила и позиция регулятора электроэнергетики, как поговаривают знакомые с ходом обсуждения, к сожалению, пойдет в разрез с трендом на устойчивое в буквальном смысле развитие. 

Возврат к списку